Все свое детство я мечтала побывать на родине деда Мороза — в Великом Устюге. Каждый год отсылала туда письма и ждала подарок. Это место казалось сказочным и светлым, как и сама мечта. Прошли годы, мечта забылась, и вот я — участница миссионерского похода по Вологодской области. По дороге, на длинном ржавом гараже написано белой краской, — не по трафарету, а как получилось, — «Счастливого пути на родину деда Мороза». Кажется, будто «машина времени» перенесла нас на несколько десятков лет назад, в те годы, когда я была маленькой девочкой и отсылала в эти далекие края письма.

Мы знаем, что Церковь продолжает нести служение Христа в нашем мире. Если это верно по отношению к служению Христову в целом, то верно и относительно Его пророческой миссии. В чем же она состоит? Как утверждает православная догматика, – в узнавании и возвещении людям воли Божией [31, с. 91], касающейся жизни и человека, и всего мироздания. Пророчество опознает, выявляет следы присутствия Божества в окружающей нас истории, в прошлом ли, в настоящем или в будущем. Так и в мировой культуре Церковь может отыскать свое по духу, даже если это – не собственно церковное творчество.

Нельзя не сказать о культурообразующей роли Церкви, неразрывно связанной с миссионерством. Подобно солнечному свету, который пробуждает к жизни многозвучие самых разнообразных красок, христианство, наполненное энергией творчества, наделяло национальные культуры особыми выразительными чертами. Можно утверждать, что оно и делало их поистине самобытными, ибо всякая самобытность, конечно, укоренена в Самобытности Божией, существенном, онтологическом свойстве Всевышнего.

В любом деле успешное продвижение вперед возможно лишь при полноценном освоении того, что было сделано ранее. Попробуем поступить так и мы: спросим себя, какие черты миссионерской проповеди великих делателей евангельской нивы можно выделить как наиболее характерные?

Когда мы говорим о миссионерах и о христианской миссии, на память чаще всего приходят какие-нибудь западные проповедники, реже – немногочисленные православные деятели прошлого, такие как свт. Стефан Пермский или свт. Николай Японский, и совсем уж мало кто подумает о современных приходских священниках или мирянах. Нынешнее сознание определяет миссию как нечто далекое, не к нам относящееся, отодвигает ее в некие мифические языческие земли, где нет ни храмов, ни священников, ни Библии.